Холодный ветер по степи веет… Дождь над Сырдарьёй поёт о судьбе. И где-то в памяти тихий голос Зовёт вернуть то, что осталось во мне.
Неон на берегу Сырдарьи мерцает, А я вспоминаю юность — такую как есть. Те дни, когда степь казалась вечной… Когда мир был проще, теплее, добрей. Мы были ветром, что дул без оглядки, Смеялись до боли, до дрожи в руках. Теперь лишь дождь размывает дороги… А я ищу тот свет в отражённых глазах.
Город живёт… но звучит вполголоса. А в сердце — вопросы, что греют и ранят. Как песня, что тихо сжимает горло… Напоминая о том, что уже не вернуть.
Город на паузе. Город без голоса. А внутри теплит осколок дней. Город на паузе. А молодость, знаешь, Ушла в ту степь — за табуном резвых коней.
Экраны шепчут забытые фразы… Но дождь смывает ненужный шум. И будто рядом, на той же площади, Где мы мечтали — тянется тёплый мотив струн. Капли скользят по мокрым панелям кварталов… А над Сырдарьёй — дрожащий свет. И кажется, город, усталый и добрый, Слушает память, которой уже много лет.
Огни сияют холодно… ярко… Но в этом свете теплеет душа. Неоновый вечер уже не безликий — Он стал похож на то, кем был и я.
Город на паузе. Город без голоса. А внутри теплит осколок дней. Город на паузе. А молодость, знаешь, Ушла в ту степь — за табуном резвых коней.
И в этом шёпоте ночи сырой… Я слышу юность — далёкой волной. Словно голос, забытый, но родной, Шепчет: «Живи… Ты ещё — живой».